– Да хоть на Юпитере, какая разница. Мне не нужен женатый любовник. Ничего личного, Янь, я такая и вряд ли изменюсь. Я ценю вашу дружбу, но этого недостаточно. Давайте сменим тему.

– Чертова монахиня, – пробормотал Чан.

– Да.

Оба молчали, пока машина не оказалась в тени веранды. Буря не слишком повредила дом, оставив после себя только порванную сетку, задранный угол крыши да поломанные ветром растения. Но все это мелочи по сравнению со смертью.

– Кто вставил стекла? – спросил Чан.

– У Кристиана зять стекольщик. А Кристиан повесил сетку. Веранда тогда превратилась в развалины.

Чану не нравилась мысль о сексуальном, практичном молодом австралийце, околачивающемся возле «Жемчужной бухты», хотя тот жил с великолепной блондинкой, при виде которой мужчины начинали пускать слюни.

– Почему не сообщили мне? Я бы прислал рабочих.

– Благодарю, но Кристиан был рядом.

– Полагаю, крышу починил тоже он?

– Нет, Том. Он покончил с нырянием и теперь просто незаменим в роли помощника.

Чан представил согбенного японца, карабкающегося по-лестнице на крышу.

– Накамори стар для такой работы.

– Ему всего шестьдесят. – Ханна собралась напомнить Чану про его собственные пятьдесят три года, но промолчала. Лэну было сорок пять. Слишком молод, чтобы умереть.

– Шестьдесят. Бывший ныряльщик. Он уже стар. – Янь посмотрел на часы. – У меня есть десять минут. Максимум пятнадцать.

– Чаю? Пива? Воды?

– Спасибо, ничего.

Ханна ополоснула свое подводное снаряжение, положила в корзину, указала Чану на плетеные кресла, а сама устроилась в гамаке. Новая противомоскитная сетка, защищающая веранду, блестела на солнце, отчего весь мир казался сказочным, нереальным.

– Итак, что за семейный бизнес, Янь?

– Мы готовы оплатить долги «Жемчужной бухты».

– Почему? Особая причина?

– Самая обычная.

– Какая?

– Бизнес.